Экскурсии в Саранске со скидкой

Саранск. Мордовия. Попытка понять, кто такие мордва и что это за регион. Приехал сюда с искренним интересом: хотелось наконец разобраться, что такое мордва, как она живёт и какая история у этого народа. Оказалось — всё гораздо глубже и интереснее. Во-первых, Саранск — это по своему духу типичный русский город. Основан в 1641 году как крепость на засечной черте, защищавшей юго-восточные рубежи от набегов из Дикого поля. Вокруг жили в основном татары, а крепость стала опорным пунктом русского присутствия. Во-вторых, сама мордва — вовсе не единый монолит. Это два близких, но самостоятельных этноса: эрзя и мокша. У них разные языки, разные костюмы, разная историческая география. Эрзя исторически жили севернее, в районе современных новгородских земель, мокша — южнее, в Пензенской и Тамбовской областях. Они по-разному называют себя и долгое время развивались параллельно. Границы современной Республики Мордовии конечно же не соответствуют расселению этих народов. В-третьих, это была крестьянская цивилизация. Земледельцы, бортники, охотники. Традиционное общество с крепкими многодетными семьями, родовыми связями, почитанием предков и священных рощ. Православие внедрялось здесь ненасильственно и постепенно, а в народе сохранились прежние культы и традиции. Что удивительно: эта земля дала России очень разных людей. Адмирал Фёдор Ушаков — непобедимый флотоводец, канонизированный как святой праведный воин, небесный покровитель Мордовии. Патриарх Никон — тот самый, кто возглавлял церковь и был автором реформ, которые привели к церковному расколу, был сыном крещёного мордвина, то есть христианином всего во втором поколении. А также из этих мест вышел протопоп Аввакум — человек, чья несгибаемая вера также привела к описанному Выше церковному расколу. Сегодня Мордовия — это уже не только пашни и сёла. Это компактный, ухоженный регион с современным Саранском, который после чемпионата мира по футболу стал по-настоящему европейским. Мордва не исчезла, но меняется: языки уходят из бытовой речи, традиции размываются, но память о корнях остаётся. Здесь остро чувствуешь, как глубоко переплетены русская и финно-угорская судьба.